Экстренное президентское обращение открыло новый политический цикл, в этом сходятся практически все. Возможно объявление внеочередных выборов, впрочем, насколько это принципиально, нам еще предстоит выяснить. Что по-вашему действительно изменилось в новой ситуации, что вы сами ожидали услышать от президента? 

Есть ощущение несоответствия масштаба проблемы и масштаба решения. Внеочередной характер обращения сам по себе свидетельство, что ситуация реально критична, поэтому сдвинуты сроки президентского послания. И сейчас будет объявлено что-то адекватное всей этой суете.

Как если город внезапно будят ночью по тревоге, везде завывают сирены, прожекторы - в полнеба, жители бегут к репродукторам. Что, война?

А жителям говорится, что почти. Ну, не совсем у нас, но рядом. Но может приди к нам. Но не сразу. И не должно, наверное. И главное послание - «мы о вас заботимся». Занавес, идите спать дальше.

Интуитивно же ожидается ну все что угодно, кроме этого «мы о вас заботимся». Программа «Нурлы жол» подается как «новая экономическая политика». Это известный и очень мощный образ из первых лет советской власти. Но НЭП, предложенный большевиками, действительно был радикальной переменой жизни, создавал в стране иную экономическую формацию (по факту - ограниченный  капитализм, свободный рынок без доступа в макроэкономику), открывал возможности совсем новой жизни.  Он создавал дэнсяопиновские возможности применения частной инициативы под надежные государственные гарантии,  что идеологический гуру Бухарин в 1925 году прямо сформулировал в лозунге «Обогащайтесь!» Ради этого, наверное, стоило будить.

У нас объявленный комплекс мер не меняет ни политическую, ни экономическую формацию. Он весь пришел из тридцатых годов прошлого века, это классическая программа экстренно ускоренной индустриализации под руководством государства. Так в то время действовали правительства СССР, Германии, США. В век постиндустриальной экономики это уверенный, оплаченный мощными ресурсными затратами долгосрочный прорыв в прошлое.

Что бы вы отнесли к сильным, а что - к слабым сторонам президентского обращения? 

Проблемная часть выступления мне показалась верной. Наступает совершенно предсказуемый момент непредсказуемости, сбрасывающий и инерцию, и преимущества завершенного этапа. Из того, что будет дальше, очевидны только риски и неопределенность, конечный итог маршрута зависит от интеллектуальных и управленческих командных показателей власти, экспертного сообщества, от качества гражданского общества, от воли нации жить и способности меняться. Что, на самом деле, одно и то же.

Там, где в послании обозначены проблемы, все совершенно адекватно. У нас только нарастает кризис на южных границах, и с появлением на Ближнем Востоке «Исламского государства» у этого кризиса уже появились оформленные политические институты. Смена мировой архитектуры также не вероятная перспектива уже, а сегодняшняя реальность. И будем при этом откровенны: снос зданий и их бомбардировка тоже относятся к такому понятию, это тоже своеобразная смена архитектуры. В радикальном варианте только.

Мы никуда не скроемся от окружающих проблем, оценки Назарбаева ничего не преувеличивают. Но когда он переходит к результирующей части - тут, честно говоря, ожидаешь большего.

Что мы видим и что, напротив, хотелось бы увидеть? 

Мы видим все ту же уверенность в эффективности государственной экономики, готовность топить в кризис деньгами - предсказуемые половинчатые решения советской смены управленцев. Недавнее прошлое показывает, тот же кризис ликвидности решается двумя способами: либо ликвидируется кризис, либо сама ликвидность. Гасить пожар, разбрасывая деньги с вертолета, пыталась американская Федеральная резервная служба в 2009, но это логика временщиков. Они решают максимум текущие проблемы (а скорее всего, не решают и их), но сам кризис, их породивший, никуда не уходит. Платить по долгам приходится следующим поколениям, а тем платить уже будет нечем. И следующие поколения не такие уж и абстракции, проходит всего два года и на место главы ФРС заступает новый бюрократ, которому только и остается - вспоминать предшественника не в самых деликатных выражениях. Но в Казахстане другое историческое время, у нас такой маневр не пройдет. Да он и не нужен, если власть говорит о комплексных и долгосрочных решениях. Но тогда твердо надо признать: для корабля, терпящего бедствие, определение курса и затыкание дыр - не одно и то же.

Политических решений в послании не прозвучало, хотя ситуация предполагает концентрацию власти на них, а вот в экономике - не очередные проекты, возложенные на государство, а экстренную либерализацию с полным сбрасыванием балласта. Такой режим обещает перегрузки, но дает возможности скоростного развития, на несколько десятилетий вперед разом.

Форсированный исторический рывок требует особо выверенных оценок и квалифицированных экспертов. Специалистов мирового уровня. Мои искренние соболезнования всем, кому был дорог Каха Бендукидзе. Нам он был просто необходим. Как играющий тренер, как советник по основным стратегическим вопросам - не принципиально, но его реформистская идеология, помноженная на доказанную компетентность - то, в чем мы сейчас нуждаемся.

А как вы оцените действующих игроков, как со стороны власти, так и в целом? 

От экспертов, готовящих казахстанские экономические программы, полное ощущение, что человек прочитал все о послевоенных реформах Японии и ФРГ, аккуратно выписал в книжечку, и сделал поэтапно все точно наоборот. Они вообще не готовы признать, что существующей системе необходим не ремонт, а экстренный демонтаж. Наверное, немцам и японцам было проще на руинах, не на что было отвлекаться, не на что было надеяться. А наш ландшафт позднеиндустриальной эпохи способен многих обманывать, что из него можно, как из кубика Рубика, выкрутить что-то передовое и жизнеспособное.

Но потенциальные менеджеры прорыва, лидеры нового бизнеса не готовы с этой системой работать. Хотя бы потому, что не видят в ней уровень надежности, сопоставимый хотя бы с тем же большевистским НЭПом. Это же можно сказать о потенциальных многомиллиардных иностранных инвесторах. Системы такого типа, такого интеллектуального уровня не бывают доходными, и это не чья-та злая воля, а исторический факт. Мир пережил достаточное количество экономических реформ, крахов и стремительных вращений на месте, чтобы можно было  систематизировать их опыт и твердо знать, у кого нет перспектив. И их не создать рекламными кампаниями и искренними благими пожеланиями. Деньги ищут другие пути выхода вверх. У них тоже, получается, своя интуиция. И она даже чаще срабатывает, чем человеческая.

Какая в целом выходит у вас общая оценка объявленных реформ?  

Президент не первый раз ставит высокие планки, и в этом он архитектурно точен, его уровень интуиции превосходит аналитические способности его экспертов (что одновременно признание как самой интуиции, так и недолжного качества экспертов).

Предложенные реформы до высоты поставленной проблемы не дотягивают. А напрашиваются очень конкретные решения. Момент выбран, нация с ожиданием слушает. Где-то неподалеку сносят очередной режим… Зато Иран уже по факту граничит с РК. Хаос становится ближе.

А что мы услышали? Дать деньги из резервного фонда на строительство дорог - хорошее дело, но стоило ли из-за этого людей будить?

Вы говорите, напрашиваются конкретные решения. Какие? 

Реформы в политике и экономике могут быть эффективными или нет, но экономические всегда стандартны и лежат в проекции той или иной научной матрицы, зато политические всегда раритетны и их непросто свести и разложить на отдельные идеи. Большой элемент непредсказуемости. Но мы можем определиться по основным направлениям.

Свободное общество конкурентнее несвободного. У него помимо этого есть масса преимуществ, но остановимся на первом, если у нас так принято смешивать политическую эффективность и экономическую целесообразность. Так вот, свободное общество необходимо, чтобы государство состоялось. Некоторые политики с этим не согласны на словах, но в своих поступках они подтверждают такой тезис не менее красноречиво, своими машинами, смартфонами, фактически всем, что наполняет их жизненное пространство. А также единицами измерения своего жизненного успеха - это не северокорейская вона и не доллар Зимбабве (хотя после 2009 и у Зимбабве возникли большие сомнения по поводу собственного доллара).

В свое время наш президент сказал, что свободных людей в Казахстане недостаточно для обыкновенной демократии. С тех пор прошло много времени и как минимум необходимо определиться с тем, как решалась эта проблема. Была ли для власти это сверхзадача, которую необходимо преодолеть, или наоборот, повод навсегда оставаться в лагере Зимбабве и КНДР? С нетребовательным обществом во многом проще. Так что мы соглашаемся с тезисом, но нам важно знать, что за десятилетия было сделано для того, чтобы стало не так?

Другая навигационная проблема, это южное направление. Добровольное варварство распространяется и захватывает уже не отдельные мятущиеся умы, а целые государства. Наше руководство давно говорит о необходимости борьбы с исламским экстремизмом, но что делается на практике? И насколько четко обозначена сама задача?

Если все сводится к борьбе с курсами арабского языка и религиозными авторитетами, навязыванию полуграмотных советских муфтиев и тотальными запретами на все, что исходит не от них - то это пособничество, а не противодействие. И то, что проблема религиозного экстремизма сейчас намного серьезнее, чем десять лет назад, а скоро будет еще намного серьезнее, есть и вина государства, которое борется с ней неадекватным образом. Не только нашего государства, если кого-то это успокоит.

В истории было такое явление - Контрреформация. Когда в Европе католицизм массово отступил под давлением протестанских реформаторов, католическая цивилизация нашла в себе силы и развернулась, как пружина, отвоевывая потерянные пространства. Не все удалось вернуть, но тем не менее Европа осталась католической, а не какой-то другой. По этому критерию, как минимум, проект оказался успешным.

Там была интеллектуальная и культурная работа, в первую очередь. Не последнюю роль в ней сыграли и политики, и военные. Востребованную роль, но эффективной она оказалась только в рамках цельного цивилизационного проекта.

Чтобы противодействовать, чтобы опрокидывать аль-Каиду, салафитов и Хизб-ут-тахрир, нужна идеология и методы Контрреформации. А их нет сейчас, есть только востребованность.

Вы так говорите, как будто у вас они есть. 

Они есть у достаточного количества специалистов, необходима их совместная работа в рамках межгосударственных программ и межгосударственной поддержки. Мы в Экспертном центре национальной стратегии также занимаемся этими вопросами около десяти лет, строго говоря - с осени 2005. И имеем разные (именно разные, специально об этом говорю) варианты стратегий действия в этом направлении.

Третья базовая проблема - постсоветское пространство и ЕАЭС. Была и продолжается большая дискуссия о том, насколько нам это надо, но сейчас мы вне этой дискуссии, мы рассуждаем, исходя из существующих геополитических и человеческих реалий. За общими, но безликими словами об интеграции так и не прозвучала центральная идея - в чем казахский интерес в этом объединении и как мы будем его отстаивать?

Такие принципы не сформулировала ни власть, ни оппозиция, ни экспертное независимое сообщество. Впрочем, некоторые действия президента показывают, что интуитивное понимание этих принципов присутствует, вопрос в том, насколько последовательно оно определяет политику Казахстана? Я имею в виду поддержку нашего азербайджанского союзника, которую Назарбаев продемонстрировал в мае в Астане, поддержку нашего киргизского союзника в процессе подготовки его вступления в ЕАЭС.