Турецкий демарш Нурсултана Назарбаева в отношении России был продиктован подготовкой к глобальным и неизбежным переменам в Центральной Азии, уверен лидер Казахского национального конгресса Адил Тойганбаев. Однако тесное сотрудничество с Москвой, по его мнению, может принести Астане более солидные внешнеполитические дивиденды.

- Адил Еркинович, можно ли, на Ваш взгляд, говорить о существенных переменах в нашей политике после выступления Назарбаева в Турции и открывшейся дискуссии о месте Казахстана в континентальных союзах?

- В Казахстане любые дискуссии на внешнеполитические темы являются легитимным вариантом споров о внутренней политике, которые в чистом виде у нас вести не принято, если говорить о людях истеблишмента.

Мы увидели относительно яркое шоу, во всяком случае это в большей степени разговор по существу, чем последние парламентские выборы. Мы видим не только, насколько велика разность представлений о геополитическом будущем республики, но и каковы подходы разных властных групп к политике в целом.

Сейчас дискуссии даже в экспертном сообществе не могут считаться камерными — обсуждаются вопросы общенациональной важности, и это приводит к пробуждению гражданского общества. Тех, кому «не все равно».

- Можно ли сказать, что президент сознательно возбудил подобные споры, рассчитывая с их помощью создать идеальную обстановку и для внутренних перемен?

- Едва ли, поскольку мы видим усиление координации Астаны с Ташкентом и несомненную синхронность визита Нурсултана Назарбаева в Турцию и Ислама Каримова — в Азербайджан. В регионе действительно происходит подготовка к стремительным переменам, и связано это даже не с желанием отдельных политиков, а с целой системой внешних вызовов. С истечением периода стабильности, которая была не результатом мудрости элит, а следствием положительной международной конъюнктуры, отсутствием сильных вызовов.

Центральная Азия получила двадцать лет относительной спячки, что пошло ей и на пользу, и во вред. С одной стороны, были сформированы государственные институты, доказавшие в значительной степени свою выживаемость и эффективность, с другой — мы можем не пройти серьезные политические бури и катаклизмы без ощутимых потерь.

Пока ничто не превышает уровень вялотекущей социальной инертности. Не государство сильно, а гражданское общество робко и слабо. Потенциальные дестабилизаторы тоже не в силе, но это вопрос времени, потому что за ними — мощная энергетическая подпитка. Силы отчуждения и ненависти всегда найдут, кем и чем питаться. На этом фоне остается социальное расслоение, рост религиозной нетерпимости, загнанные в маргиналию трудовые конфликты.

- В чем конкретно будут состоять неизбежные перемены? Реален ли сценарий выстраивания геополитического блока тюркских государств?

- Первостепенно для нас национальное ремесло. Определившись с ним, будет уместно говорить о конкретных сценариях. Как человек может успешно состояться только в занятии любимым делом, в осознанном следовании собственным талантам, так и нации имеют свои возможности заниматься в этом мире собственным делом.

Посмотрите, состоявшиеся страны обязательно имеют приоритетные ремесла. Одни развивают электронику, другие — туризм, третьи — индустрию моды. Одни делают упор на военную силу, другие — на высокую эффективность банковского сектора. Есть такие, которые пытаются заниматься всем одновременно, но получается у них совсем неубедительно. И есть страны — профессиональные просители дотаций.

Страна должна определиться, в чем ее действительные преимущества. С помощью чего она может подняться и чем она интересна для окружающих и полезна им. В нашем случае, я убежден, Казахстан — идеальный интегратор. В нашем регионе разобщение было и является отличительной чертой, и экспорт стабильности, взвешенности, разумности должен быть не менее важным, чем экспорт углеводородов.

Казахстан способен стать интегратором и гарантом безопасности огромных пространств — от Среднего Востока до Китая. Освоение огромного пространства — это наш, тюркский, стиль. Посмотрите на очертания национального ареала: они в целом напоминают Евразию. У нас, как у России и Турции, есть фрагменты и Европы, и Азии. У нас соседствуют такие национальности, как немцы и корейцы. Где еще в мире есть примеры подобного симбиоза? А он явно указывает на имперский потенциал, на то, что мы «страна разнообразия» и у нас не превалирует ни одна идеология, ни одна религия.

И это притом, что страны Центральной Азии — очень разные и эта разность часто становится причиной яростных конфликтов. Казахстан как континентальный интегратор способен уравновесить эти разности, эти центробежные свойства, трансформировать противоречия народов региона в сложную интеллектуальную систему, в которой каждый был бы на своем идеальном месте, в полной мере проявляя свои природные идеальные качества.

Если регион останется без объединяющего начала, он больше не будет стабильным. При этом не надо забывать, что «объединяющие начала» — это не политические лидеры, а культурные и духовные ценности.

- А страны ЦА заинтересованы в подобном первенстве казахов?

- Это не сценарий первенства, это распределение обязанностей, происходящее от осознания предрасположенностей. Скорее его можно представить как формирование олимпийской команды, в которой один станет бегуном, другой — стрелком, третий — борцом и так далее... Главное, чтобы не получилось наоборот, чтобы выбор не был случайным.

Все проблемы людей — от неправильного выбора, и у наций все так же, только еще драматичнее.

- Казахстану стоит самоопределяться в тюркском проекте или в постсоветском?

- Стоит взвешивать все слабые места и преимущества, исходя не из тактических соображений, а из объективной стратегии. Однозначно одно — вопросы интеграции, связанные с уточнением позиций собственного суверенитета, должны быть предметом общенародного обсуждения и общенародного референдума. Политики не должны иметь права единолично определять будущее нации. Это и повод для активности гражданского общества, которое во всех странах относится к политикам настороженно и недоверчиво.

У Казахстана есть качественный потенциал для реализации партнерства с Россией. В двух словах: мы можем диверсифицировать зоны политической ответственности и энергетические рынки, выстроить систему, в которой Астана усилит Москву на западном направлении, а Москва нас — на южном. Казахстан в таком раскладе также может стать гарантом прав русскоязычного населения в Центральной Азии, поскольку одна из задач интегратора — поддержка всех форм разнообразия.

- Как это возможно реализовать?

- Через приоритет двустороннего партнерства, он качественнее многосторонних союзов, в которых слишком много декларативности и сложностей с согласованием позиций. Казахстан и Россия могли бы договориться на исключительных условиях. И контуры такого согласия теоретически уже прорисованы.

Казахстан отказывается от собственной энергетической политики в Европе, от «Набукко», от Одесса — Броды, от возможности играть на противоречиях поставщиков и от выгодных контрактов, которые готовы нам предложить в Евросоюзе для дифференциации топливного рынка. Казахстан однозначно поддерживает Россию, и не в чем-то, а в ее главной стратегии. Казахстанское топливо идет в Европу под российским флагом и как российский актив.

Поддержав европейский проект Москвы, Астана получает политические резервы для интеграции Центральной Азии. Если Казахстан меняет «разновекторный» курс на серьезную стратегическую смычку с Россией, результатом такого альянса может быть поддержка Москвой проекта «Туркестанское содружество наций» в ЦА. В итоге мы получаем умноженные на российские возможности собственные континентальные преимущества.

Есть объединительный потенциал на южном и западном направлении, выстраивающий лидерский тюркский проект Туркестана и Азербайджана, условный «Кавказахстан». Но все эти идеи не имеют политической выраженности до тех пор, пока не обозначают действительную волю народов. Наш путь — это референдум, а внешнеполитические проекты страны — просто дополнительный шанс для нее понять себя, культурно и духовно самоопределиться.

Если мы будем исходить из ценностей, а не из интересов отдельных властных кланов (илиобиженных кланов, невелика разница), мы сможем реализовать любой из таких проектов. Но только при таком выстраивании приоритетов. Геополитика и экономика, прагматические материи всегда второстепенны в отношении ценностей.

- Вы имеете в виду какие-то особенные для Казахстана ценности?

- Они имеют всемирную природу, но по-разному преломляются в разных культурах. В таком случае они становятся национальным достоянием. То, что мы способны вырастить в себе и чем быть полезны окружающим, я бы назвал кратко: терпимость и разнообразие.

Здесь заложены основы самобытности Казахстана, его цивилизационной конкурентоспособности. Особенно актуально это здесь и сейчас. Центральная Азия примыкает к взрывоопасным регионам, откуда нам угрожает не просто нестабильность, но и война. Не какая-то отдельная война, а война как образ жизни.

Опыт конфликтов, накопленный на Ближнем и Среднем Востоке, должен мотивировать нас адекватно оценивать угрозы, связанные с ненавистью и проявляющиеся в религиозном экстремизме. Это не вопрос веры, если говорить о ней в догматическом смысле. Это проявление эмоционального фона, доминирующего над многими людьми. Он делает их фанатиками, и не так важно, в какие одежды такой фанатизм рядится. Воюют не религии, воюют ненависть и терпимость. Они формируют разные цивилизации, одни побуждают к созиданию, другие — к уничтожению.

Опыт терпимости богаче, и это ее преимущество. Мы ведь не против того, чтобы на свете жили люди, самостоятельно ограничивающие свой мир каким-либо фанатичным примитивом, — это их право. Только вот они против того, чтобы жили мы. Поэтому мы обречены на то, чтобы быть с ненавистью в вечной вражде. И не имеем права обманываться в отношении наших врагов, ожидать перемены их настроения.

Мы находимся на переднем крае войны мира и варварства. Да, это не самая хорошая новость. Но она дает огромные преимущества, и раскрыть их, вызвать к жизни — в этом миссия нашего подлинного величия.

Почему не мы?

Освоение огромного пространства — это наш тюркский стиль. Посмотрите на очертания национального ареала, они в целом напоминают Евразию. У нас, как у России и Турции, есть фрагменты и Европы, и Азии. У нас соседствуют такие национальности, как немцы и корейцы, — где еще в мире есть примеры подобного симбиоза? А он явно указывает на имперский потенциал, на то, что мы «страна разнообразия» и у нас не превалирует ни одна идеология, ни одна религия. И это притом, что страны Центральной Азии — очень разные, и эта разность часто становится причиной яростных конфликтов.

Подготовила Айгуль ОМАРОВА